Аутизм или патологическое отчуждение: метод лечения

Восемь годов назад докторы поставили мне диагноз, свидетельствовавший о томном посттравматическом заболевании.
В конце концов Вадим совсем отказался от тренировок. А затем стал гневно жаловаться на меня родным.

Я пытался понять, в чем причина неудачи. Видимо, этот пациент подсознательно со­противлялся лечению. Постепенное усложнение этих эле­ментов на упражнениях, проводимых на очень высочайшем чувственном накале, превра­щает его в оживленный, трудновыполни­мый даже для здорового человека, ориги­нальный комплекс.

Этот способ оказался очень действенным в борьбе с состоянием патологического отчуждения, либо аутизма, лежащего в осно­ве многих психологических болезней.
Больные-аутисты —это люди, находящи­еся в очень ограниченном духовном и фи­зическом пространстве.

Долгие месяцы, а то и годы они проводят в психиатрических поликлиниках. Сильные психотропные средст­ва навечно приковывают их к постели, а для свободного передвижения остается только узенький, плохо освещенный, непроветренный коридор.

Прогулки на свежайшем воздухе быва­ют изредка. Занятия физической культурой не только лишь не поощряются, но даже, обычно, вы­зывают протест у мед персонала.

Презрительное, брезгливое отношение к сумасшедшему со стороны многих меди­ков и общества отбивают у него всякую охоту и надежду выйти за границы, по­ложенные заболеванием.
Способ психофизической реабилитации расширяет объем движений пациента и подталкивает его к общению вне рамок, очерченных заболеванием.

Потому очень важ­ным представляется установление двига­тельного контакта меж нездоровыми, также меж нездоровыми и тренером. Этому, фактически, и посвящена данная статья.

Первые два вида упражнений хороши не столько для увеличения силы, сколько для развития чувства равновесия и тренировки вестибулярного аппарата, а третье пре­красно развивает реакцию, ритм и чувство дистанции.
Больные вроде бы через силу подходили друг к другу.

При всем этом они отводили глаза, смотрели либо в пол, либо в сторону — только не на партнера. Проводя тренировки, я не один раз замечал, что стоит двум нездоровым случаем коснуться друг дружку руками, как они немедля меняют свое положение в строю.

При этом делают это с таким отстраненным, время от времени даже с негодующим видом, будто бы дотро­нулись до чего-то очень противного. Если же нужно посодействовать друг дружке — к примеру, подать руку при приседаниях на одной ноге, нездоровые стоят с каменными лицами либо отводят глаза.

Рань­ше была цель — оздороветь, а сейчас она достигнуга! Нет нужды шпионить за собой, оценивать свое поведение. Я стала «слышать“ волнения и заботы окружающих людей, и эти трудности пока­зались мне совсем незнакомыми, чуж­дыми.

Оказалось, что я не умею вести себя в качестве здорового человека. Им это более трудно, чем здоровому человеку за­говорить с прохожим на улице об интимных проблемах.

Я заметил, что, когда мои пациенты рабо­тают в режиме резких перегрузок, им удает­ся пробиться сквозь броню аутизма. Поэто­му стал проводить «спарринг» сразу после упражнений с максимальными на­грузками, несмотря на то, что после них больные испытывают значительную уста­лость.

Не успев снова погрузиться в замкнутое состояние, мои пациенты по инерции охот­но начинали заниматься в парах.Это не просто боязнь чужого прикоснове­ния, это сначала боязнь предполагае­мого диалога. Настолько вожделенное проникнове­ние в обычный, здоровый мир челове­ческих отношений безизбежно стращает таких нездоровых.

Ах так обрисовывает свое состояние во время трехдневного выхода из аутического состояния Ира Д.: «Перед тем как выйти из меня, болезнь собралась в моей голове в плотный столб, и я ощущала, что она вот-вот оставит меня. Она пробовала про­биться через крепкий „панцирь“, покрыва­ющий мою голову, и в конце концов, заболевания уда­лось уйти.

Мне очень тяжело. Я нередко плачу. Мной завладевает мучительное беспокойство».
Этот случай не единичен.

Переход боль­ных в здоровое состояние нередко мучителен. Для того, чтоб научиться жить здоровым посреди здоровых людей, требуется основа­тельная перестройка личности. В этом очень помогают занятия по нашему способу.

Пишу об этом трепетно, потому что не только лишь следил весь этот истязающий процесс у пациентов, но сначала ис­пытал на самом для себя.
Для неких людей статус хворого имеет и определенные симпатичные стороны: ему не нужно работать, его повсевременно жалеют, за ним ухаживают.

Его проступки оправдываются заболевани­ем. Болезнь преобразуется в «щит», за которым можно укрываться от жизни.
У нас был пациент, исцеление которого по моему способу завершилось неудачей. Этот двадцатилетний юноша, отличный шахма­тист, был нормально физически развит.

Однако выполняя даже простые упражне­ния, он падал на пол и, катаясь по нему, стонал: «Я не могу, мне больно».
Много раз он подходил ко мне и говорил, как ему стыдно быть больным и немощным, как обидно, что те упражнения, которые под силу даже слабым девушкам, причиняют ему нестерпимую боль.

Он говорил убеж­денно, и мне казалось, что он действитель­но нуждается в таких подробных и частых объяснениях своего состояния.Я не мог мириться со статусом полуинва­лида и решил биться за право быть пол­ноценным человеком. Будучи в прошедшем боксером достаточно высочайшего класса и имея достаточный опыт тренерской работы, я разработал методику, которая посодействовала мне, вместе с медикаментозным исцелением, прак­тически избавиться от заболевания

Испытав на для себя пользу способа психо­физической реабилитации (так я именовал собственный метод исцеления), я предложил при­менять его на упражнениях с людьми, страдаю­щими психологическими расстройствами. Сущность способа — в выполнении огромного количес­тва упражнений, состоящих из простых частей, доступных практически хоть какому боль­ному.

Он не хотел выходить из «кокона» болезни, поскольку дорожил «привилегиями», которые от нее получал. Но в то же время он не хотел брать на себя ответственность за отказ от лечения. Он фактически просил у меня «вольную», не признаваясь себе в этом.

Заметив, как трудно моим пациентам вступить в контакт с внешним миром, я решил ввести в занятия такие упражнения, которые обязывали бы их к непосредствен­ному общению.
Я называю эту часть тренировок работой в «спарринге».

Группа больных разбивается на пары (произвольно, независимо от пола и возраста), и пациенты выполняют про­стейшие упражнения:
1) сгибание и разгибание рук партнера в локтях, опираясь на кисти всем весом своего тела;

2) сгибание и разгибание прямых рук партнера через верх и через стороны;
3) игра в «ладушки» — быстрые и четкие хлопки ладонями о ладони партнера, в оп­ределенной очередности и с ускорением темпа.

Видимо, можно гласить о том, что, нала­див диалог пациента с наружным миром, мы сразу нормализуем его внутрен­ний диалог. Это в конце концов и есть избавление от недуга.

Корректность такового подхода подтверждается воистину потря­сающими вариантами исцеления от духовных болезней.
Занятия по способу психофизической ре­абилитации проходят обычно в 2-ух груп­пах, по 10 — 12 человек в каждой. Брались за руки судорожно, с опаской.

При всем этом хват кистя­ми получался, обычно, совершенно неудобным, пальцы застывали, как в спаз­ме. Изменить положение рук пациенты ни при каких обстоятельствах не хотели.Эти странные вещи происходят из-за панического страха больных-аутистов об­щаться вместе как на речевом уров­не, так и на уровне физического контакта.

И внешне простые, самые обычные трениров­ки рождали у пациентов бурю эмоций. Ведь это люди, измученные одиночеством, они одновременно и боятся контакта, и страст­но желают вступить в него.
Между пациентами возникло вязкое, труд­нопреодолимое пространство.

Движения были неловкими, резкими. Чув­ствуя, что делают что-то неправильно, боль­ные застывали в самых неудобных, судо­рожных позах.

Когда я пытался поправить положение рук или ног у своих подопечных, мне приходилось прикладывать определен­ные, и довольно большие, физические уси­лия.
Многие переставали слышать команды, настолько они были заняты новыми ощуще­ниями и переживаниями.

За правильностью выполнения заданий просто не было време­ни следить. Им не удавалось выбрать вер­ное положение центра масс, они прома­хивались при игре в «ладушки», которая требует концентрации внимания.

В общем, эффект первого опыта оказался настолько неожиданным, что я усомнился в его приемлемости.
Приведу некоторые высказывания боль­ных после первых занятий.

Татьяна П. после тренировки подошла ко мне в, очень возбужденном состоянии и, плохо владея речью, глядя мне в глаза почти с ненавистью, сказала, что не будет выпол­нять упраженения в парах, потому что не хочет «чтобы ее били по лицу и ей приходилось бить по лицу партнера». Она восприняла невинную игру в «ладушки» как призыв к агрессии.

Причем, говоря со мной, она была по-настоящему разгневана: лицо пок­рывал лихорадочный румянец, руки сжима­лись в кулаки, все тело напряглось.
Совершенно неожиданно для меня броски оказались такими неточными, будто бы их делали совсем маленькие дети!

А ведь я дал мяч группе, которая давно занималась под моим руководством и достигла значи­тельных успехов.
Пациенты не бросали, а прямо-таки от­швыривали от себя мяч, словно пытаясь как можно быстрее от него избавиться.

Они не смотрели в сторону партнера, которому предназначался бросок. Мяч был им просто ненавистен.
Когда через некоторое время в свобод­ной беседе (в главном о политике и пред­принимательстве) я вроде бы мимоходом спросил Гамлета Н., что ему больше всего нравится на тренировках, этот достаточно критически настроенный человек не заду­мываясь ответил: «Когда вы ставите всех в кольцо и мы кладем руки на плечи друг дружке, то создаете вроде бы магический круг, в каком заключено здоровье!»

Кардинальные изменения появились в психике многих пациентов.
Сергея И., страдающего эпилепсией, уда­лось за короткий срок вывести из тяжелого болезненного кризиса.
Ольга Я. постоянно твердила мне, что силовые упражнения сделают ее фигуру мужеподобной.

Она всегда подчеркива­ла, что посещает мои занятия от скуки.Гамлет Н. мотивировал свое нежелание становиться в пару тем, что он намного сильнее других и может повредить партне­ру.
Равиль Г., как начинался спарринг, сразу говорил, что он очень устал и ему необходимо отдохнуть.

Филипп Н., наоборот, с большим энтузи­азмом брался выполнять мои задания, в том числе и занятия в парах. Но при всем этом произносил столько лишних слов и делал столько суетливых, беспорядочных движе­ний, что фактически не давал тренировать­ся ни себе, ни партнеру.

Даже то, что он говорил, было монологом. Филиппу не ну­жен был диалог, который сам по себе есть контакт. По сути он боялся его и неосознанно прикрывался длинными и пу­таными речами. Цель его была очевидной —ни в коем случае не допустить настоящий, полноценный контакт.

Неудачей закончилась и первая попытка установить двигательный диалог с по­мощью «посредника»— мяча. Больные вста­вали в круг, и от них требовалось всего-навсего точно бросить мяч в руки соседа.А ведь обычно после моих занятий эта больная становилась значительно мягче, благодарила меня и спокойно расспраши­вала о своих успехах.

По словам ее матери, из нее «словно выходил злой дух, который заставлял ее быть истеричной, злой, гру­бой».
Другая больная, Татьяна К., явно смуща­ясь, не зная, какие аргументы ей лучше привести, пожаловалась, что от новых уп­ражнений у нее болят плечи.

Это было очевидной неправдой. Они словно боялись, что такая попытка будет расценена партне­ром или как проявление слабости, или как недостойная уступка.

По недоверчивому выражению лиц, по напряженным, скованным позам было вид­но, насколько они боятся прямого контакта и как любой из них заведрмо уверен, что точно так же чувствует себя его партнер! Порой казалось, что больные видят друг в друге врагов.

На первых занятиях с применением работы в спарринге после команды «разбиться на пары!» в оживленном ранее зале наступила тишина, в нем явно витал ветерок тревоги.
Медленно и тихо, словно подкрадываясь, подходили больные к своим партнерам.На этом и основан лечебный эффект занятий.

Тренер сознательно агрессивен по отношению к больным. Отдавая четкие, яс­ные, жесткие команды, он вроде бы снимает с них и берет на себя ответственность за их вступление в контакт.

А больные вроде бы оправдывают свое вступление в контакт необходимостью подчиняться авторитетно­му и уважаемому ими человеку. Чувство было очень отчетли­вое. Поначалу я ощущала себя очень хоро­шо.

Я стала свободна от заболевания. Скоро, но, мне стало некомфортно, появилось ощу­щение бесцельности существования.А неудачи, постигшие меня при установ­лении двигательного диалога, очень похо­жи.
Дмитрий И. выходил из зала, лишь услы­шав команду «разбиться на пары!».

За всегда мне никогда не удалось убедить его хотя бы попробовать поработать со своими товарищами.
Елена Р. сразу начинала плакать и тоже покидала зал, несмотря на уговоры, причем не только лишь мои, да и других больных.

Наталья В. скрещивала на груди руки и, стоя посреди зала, не делала даже малей­шей попытки попробовать выполнить зада­ние. Она с презрительной усмешкой смот­рела в потолок.

Очевидно, что установление двигатель­ного контакта может стать для многих боль­ных решительным шагом на пути излечения от тяжелых психических заболеваний. Пос­ле успешного установления такого контакта можно рассчитывать на ускоренное разви­тие нормальных, здоровых отношений с окружающим реальным миром.

Татьяна П. после одной из тренировок сделала мне замечание, что я пропустил одно иэ упражнений в «спарринге». Она явно давала мне понять, что ждала этих упражнений и они ей нравятся.

Марина С. с надеждой спрашивала, будет ли она заниматься вместе с понравившейся ей партнершей.
Надежда К., капризная и высокомерная девушка, всегда требовавшая к себе особо­го внимания, почувствовав симпатию к Пав­лу Р., стала гораздо мягче и терпимее.

Вместо разрозненных, обособленных, наглухо закрытых от окружающего людей, не желавших идти на сближение, появилась группа единомышленников, с энтузиазмом делающих вместе с руководителем труд­ное, но общее дело!
Дмитрий К., приходя на занятия, сперва спрашивал: «Сколько сегодня будет человек?» И если раньше его раздражало большое количество народа, то теперь, на­оборот, ему хотелось, чтобы все пришли.

Одно это стремление говорит о серьезных изменениях в психике больных-аутистов.
Видя такой прогресс, я решил пойти даль­ше. Увеличил время работы в «спарринге» и усложнил упражнения.

В конце занятия мы все вместе вставали в круг, я подавал коман­ду положить руки на плечи друг дружке и просил пациентов посмотреть на соседей. Они видели лица своих соседей с каплями пота на лбу, слышали их и свое тяжелое дыхание.

Потом, стоя в том же кругу, по команде начинали делать интенсивные на­клоны вниз, помогая друг дружке руками, ощущая тепло и поддержку своих товари­щей.
А ведь до того она выполняла все задания очень старательно.

Владимир 3., аккуратный, исполнитель­ный и доброжелательный человек, зани­мавшийся обычно с большим усердием и отдачей, стал отказываться от «спарринга», ссылаясь на то, что он старше других и поэтому ему невозможно подобрать парт­нера.
Владимир С, отличавшийся развитым интеллектом, вступил со мной в демагоги­ческую полемику о пользе новых упражне­ний.

Через некоторое время после введения «спарринга», Ольга стала одной из лучших учениц в группе.
Валентин Я., старательный, трудолюби­вый и исполнительный человек, охотно шел на перегрузки, но стоило только поставить его заниматься в паре, как картина сразу менялась: он превращался в подозритель­ного, непослушного и даже злого человека.

Однако мне удалось найти приемы, чтобы изменить отношение Валентина к «спар­рингу», и его лечение пошло гораздо ус­пешнее.
Если что-то все равно не получалось, то я выполнял движения с каждым из партнеров отдельно, а потом снова сводил их вместе.

В таких случаях я вроде бы через себя пытался вну­шить им доверие друг к другу.
Через некоторое время больные начали будто бы заново знакомиться со своими товарищами по несчастью.

Правда, это про­исходило с удивительной робостью, как если б они были обитателями разных планет.
Медленно, шаг за шагом, больные шли навстречу друг дружке. Я стал замечать, что они ждут этих упражнений.

Начали прояв­ляться симпатии, дружественность, иногда даже легкая влюбленность.
Медицина 2.0 (www.med2.ru)

Читайте также:

Иглоукалывание: польза или вред
06-02-2014

Иглоукалывание – достаточно старая ветвь развития нестандартной медицины, зародившаяся в Китае....

Услуги психиатрических израильских клиник
13-08-2012

Если вы решили получить помощь израильских профессионалов в области психиатрии, но не убеждены,...

Не откладывайте лечение
02-09-2013

Совсем ясно, что при появлении суровой ситуации задерживать воззвание к спецам нельзя. Более того,...

Преимущества израильской психиатрии
25-09-2013

Психиатрия Израиля находит рациональные способы, устраняющие расстройства психики. В то же время,...

Солодка может вызвать отеки!
01-11-2013

Солодка, либо лакрица – узнаваемый натуральный подсластитель, который считается неопасной...