Как работают российские производители экологичной еды

Этим летом Онищенко призвал русских фермеров везти огурцы, молоко и яичка впрямую на рынки, в обход торговых сетей. Свою рукколу с пимпинелем Наталья продает через магазин «Лавка».

С дюжины грядок Иванкевич собирает от трех до пяти килограммов зелени в неделю, что, вообще-то, довольно много для одной дачницы, но явно недостаточно для одного города: спрос на салаты Иванкевич в пару раз превышает предложение.
Сбытом овощей Наталья — по основной специальности переводчик с французского — решила заняться из прагматических соображений: надо наконец-то достроить дом на участке.

Но ее любовь к салатной зелени искренняя.
…Вдобавок к свинине — тарелка домашнего сала, свежайшая зелень, крошечные перчики только с кустика, пироги и смородинная наливка в графинчике.

Из чувства приличия оторвавшись от свинины, подхожу перевести дух к окну в полтора человечьих роста и смотрю на безупречный российский пейзаж: некошеный луг, замершее озеро, избы с серыми стенками. Из-за холмика божьей коровкой выползает новый красноватый трактор, над озером летят гуси-лебеди, солнце садится, пахнет деревом и пирогами.Производить контакт с покупателем русским экофермерам помогают интернет-мага­зины.

Их не достаточно: «Лавка» (lavkalavka.ru; снобистское заведение, где проходят мастер-классы и дегустации), Ferma (fermaathome.com; тут нетипичный для экобизнеса нимб таинственности: «Мы не афишируем поставщиков»), «Все свое» (vse-svoe.ru; пользующийся популярностью интернет-магазин, работающий с обыкновенными дачниками, но под присмотром Мичуринского земельного института) и фейсбук-сообще­ство eco food moscow. Все четыре конторы делают на собственных страницах приятный образ сельского рая, где счастливые энтузиасты вручную собирают колорадского жука и подкармливают цыплят творожками.

Но реальный русский крестьянин, как и поэт, всегда мало больше, чем крестьянин.— О! Кардоны… Вы знаете, что такое кардоны (испанские артишоки. —«РР»)?
— Э-э…
— А это все было: в баночках, в магазине, на полках, в Елисеевском, за будьте любезны!
Переходим в сад.

Груши в этом году густо усыпаны плодами, под яблонями буйно растет шнитт-лук.
— Лук тлю отгоняет с деревьев, причем не запахом. Помогает Ваньковым интернет-ма­газин Ferma, принимающий заказы от москвичей.

Но сами хозяева глядят на такую клубную форму сбыта как на симптоматическое исцеление. Окончательное решение препядствия — перевоплощение хозяйства в центр экотуризма. Уже на данный момент тут есть приозерная деревня на восемь гостевых домиков.

По двору птичника вышагивают пестрые несушки. Я беру свежее яичко и разбиваю его о камень, чтоб поглядеть на цвет реального деревенского желтка. Он на­сыщенно-золотистый без мельчайших признаков рыжины.

Но зато их временами необходимо отправлять домой на побывку, а ворачиваются они осмелевшие, «права качать начинают». Кто-то высказывает колебание в том, что у Леши конкретно таджики, а не узбеки.

— С ними всегда неурядица, — констатирует Алексей, — а назовешь не так — дуются. А на краю владений посреди юных березок показываются мелкие срубы: там строятся хутора Берендеевки.

— Дом — баня, дом — баня, в каждом доме российская печь, — обрисовывает новостройки Сергей. Наружность владельца расползается с клишированными представлениями о загибающейся российской деревне, как и весь окружающий «орднунг».

Свежая белоснежная рубаха в маленькую клеточку кидает открытый вызов деревенскому опрощению.
Корневые выделения шнитт-лука поглощаются корнями плодовых деревьев, а тля этого не любит… А вот репа «петровская», — выходим мы к «старому» огороду. — Казалось бы, что может быть более русским?

Однако же на сайте Graines Baumaux — это французский производитель семян — читаем: «Репа “петровская”, происхождение — Берлин. Любимая репа Гете. Он считал эту репу самой вкусной..

Du goût le plus fin… С самым тонким вкусом. Я здесь все строю из этих собственных готовых блоков. У нас ведь где происходит воровство? Во время строительства. Вот почему такие хибары всюду.

А на последующий денек купил в подарок супруге несколько 10-ов гектаров сенокоса и корову в придачу. Сейчас в хозяйстве дойных скотин четыре, плюс 114 свиней, козы, птица, а в планах рыбный комплекс по выращиванию осетровых и производству темной икры.

Продавать свинину себестоимостью 200–260 рублей за килограмм на рынке Можайска нереально. Болезненная. Прогуливаются тяжело, — зоотехник Саша показывает на бройлеров. — Лапы толстые, а суставы слабенькие. Но для чего нам спортивное мясо? Нечего им двигаться…

Полусонные цыплята-переростки лениво топчутся либо безвольно лежат на полу курятника. В привинченных к стенке клетушках плотно посиживают перепела: теснота — залог их яйценоскости.

К нам мчится козленок Дереза, как щенок, просится на руки, косит на меня потусторонними очами с горизонтальным зрачком. В центре стада овец разлеглась перемазанная глиной ослица Дашка, при моем приближении она встает и медлительно надвигается, пригнув голову, как баран.

Дашка служит овчаркой — выводит стадо на выпас и охраняет.
В конце концов, бойня.— Дорога пройдет через рощу, а дома будут с крышами, вросшими в землю. За домами болото.

Супруга это болото не любит, а мне нравится: там пахнет, там тинка… Желаем организовать маршрут на вездеходе. Там, чтоб проехать, необходимо и потолкать — для мужичков любопытно получится. А рядом большой луг.

Только, когда сенокос, на том лугу находиться нельзя — столько кислорода и запахов, что люди с лошадок падают!
Разговор прерывает явление хлопчика Васи на стрекочущей газонокосилке с прицепом.

Смотрится Вася как хрестоматийный герой деревенской прозы — сапоги, треники, пиджак, кепка с логотипом ЛДПР и фингал под глазом. Вася не умеет читать, считать и не годен к армейской службе.— Потом я наткнулась на франкоязычный форум биодинамических садоводов.

И увидела сразу запись, которая меня подстегнула: «Что вы думаете о забытых овощах, таких как брюква, патиссоны, корневая петрушка, пастернак?» Я сидела-сидела перед компьютером, ерзала-ерзала. Ну, не могу молчать!

Так я вошла в это коммьюнити, и со многими из энтузиастов-овощеводов мы скоро стали друзьями.
Я хорошо понимаю французских огородников: Наталья удивительно располагает к себе. И всегда ел только ее».

Я в ступоре: вообще-то, в Западной Европе любят и выращивают другую репу, белую. Так что теперь я хочу найти непосредственно у Гете эту фразу: в каком из писем он так сказал?.. Яичко мы бросаем курам, которые здесь же устраивают стычку за внеплановый паек.

Из-за опасности африканской чумы свиньи заперты в свинарнике, схожем на домик с детской площадки. Они упитанны, полосаты и полностью счастливы. Но я отыскал подход: кличу их просто нерусскими. Слушай, говорю, нерусский, иди сюда!..
Возвращаемся к ужину.

Ольга собирается запечь шмат свинины в итальянской печи.
— Понимаете, почему я могу для себя все это позволить? — гласит она. — Так как у меня есть другой бизнес, и я могу приобрести технику, выстроить сараи.

У меня есть средства, которые я не желаю растрачивать на бриллианты, а желаю поразвлечься вот этим. Ну а если испытать с этого жить?

Крестьянин этого никогда не подымет: убыточно на 100 процентов, нет обычной системы сбыта… Вот и стоит в Рф земля в запустении, не обрабатывается…
— И что все-таки делать?
— Закончить красть.— Для стейков, — гласит Саша. — Один раз пробиваешь им кусочек мяса — и отбивать уже не надо.

Одобрив мясницкий hi-tech, идем глядеть главное — закат над озером.
Да, конкретно так: все это образцово-показа­тельное хозяйство — только приложение к можайским красотам, которые четыре года вспять взяли в плен семью Ваньковых, прибывших поудить карасей в местный рыбхоз.

Полежав на запущенном колхозном лугу («Трава здесь была выше внедорожника!»), Сергей ощутил себя как дома. Если б средства шли на то, на что выделяются, могли быть у всех шоколадные фермы. Ну и, естественно, основная неувязка в этой стране — люди.

Ничего нет труднее, чем отыскать людей, которые бы работали, а не глумились над животными. Странноватое у людей состояние, какое-то оцепенение…
— Время от времени думаю: для чего это все необходимо? — врубается в разговор Сергей. — Сколько раз предлагали застроить все это, на участки попилить и реализовать.

А у меня рука не подымается место такое портить!
— Кстати, не пробовали зарубежные породы завозить, какое-нибудь мраморное мясо растить?
— Как-то попробовали привезти скотин породы кьянина — очень нам приглянулись в Италии бистекка фиорентина.

Но здесь оказалась масса тонкостей. К примеру, есть такая болезнь — копытная гнилость. Биодинамика — самое старое направление органического земледелия, оно восходит к началу XX века, к Рудольфу Штайнеру.

Там есть и ротация культур, и совмещенные посадки, но, на мой вкус, чересчур много эзотерического. Например, «биодинамические препараты», которые якобы стимулируют силы земли и света: тысячелистником набить желудок овцы, подвесить на березе, через год это все снять и получить порошочек — к этому я не готова.

А здесь необходимо поражать местной говядиной, ценить свою уникальность.
Ольга удаляется на кухню лепить пироги с картошкой.
— Гостям необходимо будет занять досуг, — размышляет Сергей. — А какой здесь досуг? В номерах посиживать, водку пить?

Нет, мы решили здесь дом творчества сделать, кузню поставить, чтоб человек мог нить сам сделать, валенок свалять…
— Знаешь, есть такие заповеди: не укради, не убий, не навреди, — доносится с кухни металлической глас Ольги: она учит Васю, как жить. — Если будешь их соблюдать, все у тебя будет отлично!
— Малыши поселковые ко мне прибегают: «Дядя Сережа, дайте работу!» А куда я могу их поставить?

На технику — страшно…
— Ну кто тебя тут уничтожит?! — доносится с кухни.
— С животными возиться — небезопасно. Косить не дашь…
— Не знаешь, как звать на помощь?

Кричи во весь глас — кто-либо да проснется!
— Потому и зашел у нас разговор за дом творчества. Чтобы приезжали мастера — гончары, кузнецы — на воскресенье, что-то детям демонстрировали.

Вот они уже и сумеют что-то делать, пусть примитивно, но своими руками.
Фермерская пища проходит по классу не опрощения, но роскоши.

При отсутствии каких-то государственных систем «зеленой» сертификации единственным пас­портом такового продукта является ценник, нередко четырехзначный. Соответственно основной сбыт происходит в жирной Москве.

Я вдруг понимаю, чего тут не хватает: псарни и собственного театра.
— Кстати, вы уже лицезрели наш клуб? — спрашивают Ваньковы.
В Рф бог послал кусок сыра
(Джей Роберт Клоуз.

Под ней грязноватая вода, в какой плавает пластиковая канистра.
— Другими словами вы тут действительно моетесь?
— Ну да, это экономнее, чем в душе.

Зимой тут плюс тридцать, я искупаюсь — и в снег.
Сам торговец мало напоминал немца из традиционной российской прозы, собирательного карлываныча — осторожные манеры, тонкие очечки, усы как сапожная щетка.

По приезде в деревню обнаруживаю, что вся эта неметчина — незапятнанный камуфляж. Ничего более российского, чем молочная ферма Клоуза, встречать мне не приходилось.

Вобщем, фермой это хозяйство можно именовать только с большой натяжкой: Джей Роберт обладает умеренным наделом в 15 соток. На этом обитаемом островке умещаются восемь коз, две скотины, три бычка, две собаки (одна, белоснежная, — лает, 2-ая, темная, — кусает), дом, подсобка, хлев, картофельные грядки, теплица, сам Клоуз с российской супругой Валентиной и рабочие Шерхан и Мохаммед.

По периметру провисшая проволока, за ней — дикое и, как утверждает владелец, ничейное поле. Конкретно сюда Джей Роберт выгоняет пастись скотину. С фронта на поле наступают евродачи. Я ответила: «Ха!

У нас тоже есть национальное достояние». И отправила ей семена репы «петровской».
Снаружи домик смотрится отчаянно летним.

Снутри тоже.
Сыры Джей делает здесь же, в домике. Сам он живет на втором этаже, а 1-ый поделен меж душем-туалетом, просторной кухней, десятиведерным террариумом с меланхоличной игуаной и сыроваренным оборудованием.

Кухонный стол упирается в функциональный голландский чан из нержавейки. Кровать — в самодельный пресс. К прессу подвешена пара тканых мешков с рикоттой, сыворотка стекает в пластиковое ведро, в каком плавают какие-то лопухи.

На холодильнике валяются две пачки «Золотой Явы», у двери висит распечатка указа Петра I: «Ежели кто будет чинить препятствие ветеринарному делу, вешать того, несмотря на персоны».
Сам Клоуз очень озабочен — всем, не считая трепотни с журналистами.

Его можно осознать: с момента переезда в деревню он сделался пользующимся популярностью медиаперсонажем. Говорящий янки в валенках — безупречный материал для газет, так что историю собственного дауншифтинга он сказал уже раз, наверняка, 10.

Жил в Мексике, Австралии, Париже, выучился на повара. В 93-м приехал в Россию, офигел от увиденного и постепенно втянулся. Был шеф-поваром в дюжине мос­ковских ресторанов, да к тому же поплавал по Волге коком на круизных теплоходах. Почему уехал в деревню?

Утомился от городка. Желал лучше питаться. У него три быка, каждый по четыреста-пятьсот кило. Через 18 месяцев будет их резать и есть.

Тяжело в деревне? Да. Просто ничего не дается. Начинает в восемь утра, кончает часа в три-четыре ночи. И без выходных — у скотин же нет выходных.

Вобщем, и так ясно, что тут все делается если не на последние деньги, то из последних сил. У меня в «Лавке» две программы — региональные овощи и ренессансные.

У нас ведь, с одной стороны, незаслуженно забыты многие русские сорта, а с другой — мы преступно обеднили свой рацион, отказавшись от европейских овощей. В конце XIX века в России выращивали и спаржу, и артишоки!

А рядом консервный заводик выпускал флажоле… Вы знаете, что такое флажоле (сорт нежной зеленой фасоли. — «РР»)?
— Нет.
Джей стремительно отрезает два толстенных ломтя самодельного хлеба, запихивает их в тостер и, поджарив, щедро намазывает рикоттой.

— А откуда фермент берете?
— Заказываю в Голландии. — Джей открывает морозильник, достает оттуда кусок мороженого мяса, а из-под него пакетики с сычужным ферментом. Мясо он тут же бросается запихивать в другой морозильник, но кусок не лезет, мешает наморозь.

Наконец Джею удается отбить изрядную льдину, она падает на пол рядом с ведром молока.— Консервированные, — отвечаю с деланным равнодушием и получаю пропуск в сад.
По сравнению с обычной подмосковной дачей участок Иванкевич кажется версальским огородом.

Каждая грядка заколочена в деревянный ящик и ограждена пластиковым профилем, тропинки между грядками по-хозяй­ски закрыты не то толем, не то старым линолеумом. К счастью, мы уже выходим на пробежку вокруг дома: старый сарай, переделанный в холодную комнату (кажется, она пока не работает), новый, еще не достроенный хлев, грядки с картошкой, на которые наступает лес сорняков.

— Вы их не косите?
— Косил. Сенокосилка сломалась. И коса сломалась. Все сломалось, — Джей замолкает.

— А землю навозом удобряете? — я стараюсь поддержать разговор.
— Ну да.
— А почему у вас кур нет? На фермах же все кур держат…
— Куры были, но их всех кто-то съел. Может, хорек, может, собака, не знаю.

Решил больше с ними не связываться.
— У вас есть погреб? Где вы сыры выдерживаете?

— У меня погреба нет, но погреб есть у соседа, у него и держу. Ну, и в холодильниках.
Мы подходим к чему-то напоминающему беседку. «Моя джакузи», — говорит Джей устало, и по интонации невозможно понять, шутит он или нет. «Джакузи» оказывается надувным бассейном с крышкой.

Солнечногорский район. Сыры)
Впервой сыровара Джея Роберта Клоуза я повстречал на столичной экоярмарке, устроенной все той же «Лавкой».

Летними мухами к его прилавку липли клиенты, брали рикотту, козий сыр в рассоле, свежайшую гауду.Я наседаю:
— Жалеете, что во все это ввязались?
— Да нет. Я знаю, многие ненавидят сельский труд. А мне нравится. Все говорят, что сельское хозяйство в России невыгодно.

Я согласен. Но что мне теперь делать: продать коров, оборудование и найти другую работу? Я не сдаюсь.
— Но у вас хотя бы есть план?

— Ну, нужно чуть увеличить объемы. Больше объем — меньше издержки, ниже цена. Я ведь тоже не рад так дорого продавать (килограмм сыра у Клоуза стоит примерно 600 рублей. — «РР»)

Покурив, Клоуз ведет меня смотреть деревенскую дорогу, которую он намерен восстанавливать собственными силами. Дойдя до конца реконструируемого отрезка, заваленного ошметками асфальта и гравием, он вдруг нагибается и начинает сосредоточенно вытаскивать из песка застрявшую плитку.

Закончив с плиткой, поворачивает было к дому, но вдруг хватает лежащие на земле грабли и принимается помогать Мохаммеду разравнивать колдобину. Так проходит минут пятнадцать, и я прощаюсь.
— Пока! — бросает Клоуз сквозь грабли. — Сыра-то купить не хотите?

Репка
(Наталья Иванкевич. Раменский район. Французские салаты и пряные травы)
— У меня есть французская подруга Марианна.

Итак вот мы с ней были на рынке. Останавливаемся перед прилавком с салатами, она спрашивает: «Ты какой больше любишь — латук, батавию или эскариол?» И тут я понимаю, что что-то в этой жизни упустила! — Наталья собирает на недостроенной дачной кухне крестьянский салат из сыра, копченой грудинки и только-только срезанной зелени.

Упущенное она наверстала. Салаты, собст­венно, и являются специализацией огородницы. («Я не фермер, я дачница!» — постоянно подчеркивает Наталья.) Ими она обеспечивает тех, кто не ест тепличные помидоры зимой и не верит в луховицкий огурец (ибо под этим именем на рыках продается высокоурожайный голландский гибрид «Отелло»).

Для обыденного дачника это, может быть, и хороший приработок, но истинные крестьяне на рынки со своим продуктом пока не торопятся. Как работают русские производители экоеды, корреспондент «РР» решил узнать на их местности.

В конце концов, главный постулат экофермерства — «знай собственного кормильца в лицо».
Если в западном парадоксе экоеды есть элемент толстовского опрощения (отлично, если клиент приедет и сам поворошит навоз на фермерской грядке) и «белой вины» (экологические бананы имеют сертификат, подтверждающий, что собравшие их пеоны вознаграждены справедливо), а сами продукты находятся во полностью терпимой ценовой категории «для среднего класса», то у нас все напротив.

В общем, разумеется, что, если б не ферма Ваньковых, его ждала бы рядовая российская судьба — водка и колония.
…Зеленые луга, доброкачественные избы, комфортное озеро и церковь XVII века — все как в голливудском кинофильме о щедром российском раздолье.

А в качестве эффекта на оборотном пути — ключница Ольга, кустодиевская женщина в цветастой юбке в пол, и Алексей, бородач с хит­рым лицом артельного мужичка. Через минуту разговора на меня опус­кается уютное дежавю: кажется, что я пришел в гости ко всем своим тетушкам сразу.

Мы беседуем о возрожденном русском картофеле сорта лорх, о фильме «Шапито-шоу», о конкурсе Чайковского — в общем, обо всем том, о чем я наверняка говорил бы на любой другой интеллигентской кухне. Но уют этот обманчив — по сути я сижу на допросе.

Разговоры о погоде и природе имеют целью выяснить, кто я — щелкопер и бумагомарака или хоть в какой-то степени единомышленник? Провалив билет по классической музыке, выплываю на дополнительном вопросе «А вы какие помидоры зимой предпочитаете?».

Джей пристально смотрит на льдышку, потом на ведро и зовет работника Шерхана, требуя немедленно проверить температуру молока. Шерхан уволакивает ведро куда-то на плиту. Я совершенно перестаю понимать происходящее.

Вокруг плодовых деревьев тщательно подстриженный газон, скошенная трава уложена на грядки в качестве мульчи. Пока мы ползаем на корточках, рассматривая ростки и пробуя на вкус каждую травку, Наталья объясняет свои принципы земледелия.

— Я взяла что-то из пермакультуры — это когда все растет вместе, а земля ни при каких обстоятельствах не копается, что-то — у биодинамиков. Отчего она появляется? Не та земля, не та влажность, не те температуры.

А это ведь очень волнует животное — представьте, что у вас лопнула пятка! Так и скотина — нервничает, не ест. И уже не получится того мяса.

Так что хочешь фиорентину — ешь ее во Флоренции. Очень правильное соседство, рядом вообще отлично живут те растения, которые хороши вместе в тарелке. В протяжении многих лет я ищу наиболее удачные комбинации.

Позже Наталья покажет мне большую красную тетрадь учета, куда она скрупулезно заносит даты посадки, цветения, нападения вредителей и сбора урожая. Я залезла в госреестр — их нет!

Во время первой волны эмиграции, с 17-го по 24-й год, наши люди просто привозили с собой семена любимых сортов. Они там привились и сейчас любимы. Мы же здесь покупаем голландские гибриды. Я не ретроград, не противник новых сортов — только бы вкусные были.

Но я противник гибридов, создаваемых для удобства производителей и продавцов. Вот гиб­риды F1 — при их создании учитываются: дружная отдача урожая — чтобы комбайном было удобно пройти и собрать; транспортабельность, лежкость — соответственно у помидора внутри белый костяк и мало-мало мякоти; сопротивляемость вредителям; иммунность к болезням; выравненность формы… Одно не берется в расчет — вкусовые качества.

Даже общение наше происходит так: Джей мечется по дому, а я бегаю за ним, задавая вопросы.
— Вот сыр: рикотта, старая гауда, мягкий сыр на лимонной закваске, соленый козий сыр, рикотта, рикотта, рикотта, молодая гауда с базиликом, молодая гауда с пажитником… — Джей мечет на стол контейнеры с сырами.

Старая гауда восхитительно пахнет сырной тухлятинкой, на ней буйно растет симпатичная плесень.
Это к тому же малость авантюрист (хотя, казалось бы, сельская жизнь предполагает размеренную упорядоченность), и культуртрегер, и немного одержимый.

Жизнь без копытной гнилости
(Сергей и Ольга Ваньковы. Можайский район. Молочная продукция, мясо, птица)
— Непростая птица. Она полностью собрана из готовых бетонных модулей, такие обычно употребляются под трансформаторные будки.

Логично: кроме животноводства хозяева занимаются созданием трансформаторов для электрических станций. Бойня припоминает нечто среднее меж лабораторией и прозекторской.

В предбаннике новый станок для распила отрубов, рядом схожая на пыточную машину установка, пресс с сотками железных игл.
Алексей приезжает к Ваньковым за сеном для собственных лошадок. Разговор плавненько выходит на животрепещущую тему — батраков.

Кто лучше: российские либо таджики? Алексей предпочитает таджиков: не пьют. А вот моя страсть — кочанные салаты.

Маравилла, батавия, это — чистой воды латук, сорт «толстая ленивая блондинка». Он созреет через две недели, но уже, смотрите, какая нежность, какие маслянистые листочки! О, кочанчик начинает завязываться, слава богу!

Это самый волнительный момент — завяжется или не завяжется? А вот огурцы у меня — «муромский», «вязниковский» и «нежинский» сорта… А тут горошек.Заходим в маленькую теплицу, где высоченный куст огуречника соседствует с шалфеем и помидорами.

— Франкоязычные огородники мне в форуме написали: «Ух ты, ты из России, у вас самые вкусные помидоры!» После чего я выяснила, что помидоры российского происхождения входят в топ-10 самых вкусных помидоров мира. Но у нас их нет, мы их не знаем.

Например, «черный крымский», «григорий алтайский», «анна русская», «грушевка». К дневнику наблюдений прилагаются стратегические схемы ротации культур, напоминающие планы танковых атак.

Наконец подходим к последнему приобретению Натальи — маленькой дыне с оранжевой мякотью, той, которую едят жарким средиземноморским августом с тонко наструганной сыровяленой ветчиной.
— Эта дыня называется «маленькая серая из Рема».

Ею меня задела бретонская подруга — подарила семена и сказала: «Это наше национальное достояние, выращиваем ее уже четыреста лет». С тыла участок Клоуза упирается в бетонный забор обанкротившейся фабрики по производству стеклопакетов, большой фабричный корпус накрепко загораживает хозяйство от Ленинградки, которая проходит в трехстах метрах от дома.

На самом участке царствует хаос созидания: мотки веревки, килограмм 10 выкопанной картошки, куча песка, штабеля бетонных плиток для настила дорожек, огород и бурьян, латаная-перелатанная «Нива»… Вдоль проволочной ограды жмутся кустики малины, через лужи перекинуты слабые мостки из ненадобных досок и кирпичей. Козы потаенно обгрызают ветки плодовых деревьев. Сам владелец в темных порванных сланцах поверх носков занят поливом декоративной растительности, висячей в кашпо перед входной дверью его двуэтажного домика.Медицина 2.0 (www.med2.ru)

Читайте также:

В Архангельской области докторов обязали благоустраивать больницу в нерабочее время
17-10-2012

Управление поликлиники в Архангельской области обязало служащих заниматься уборкой местности в...

Ожирения печени можно избежать с помощью бега
29-07-2013

Ожирение печени из-за диабета второго типа можно приостановить с помощью больших физических...

Новое оборудование не помогает отечественной медицине
17-10-2012

Российская медицина не соответствует подабающему уровню. По последней мере, в этом убеждены 70%...

Леонид Рошаль: «Минздравсоцразвития решило мне отомстить»
19-08-2013

Такое мировоззрение высказал глава Государственной мед палаты 25 августа на пресс-конференции на...

Смоленская область: Владимир Путин ознакомился с ходом строительства федерального мед центра
04-02-2013

В процессе визита в Смоленск Владимир Путин посетил стройплощадку ФМЦ ортопедии, травматологии и...